Итоги СВО-недели: от майского перемирия – к летнему наступлению
Понемногу возникает ощущение некоего преддверия летнего наступления. Правда, остается непонятным – куда. Ситуация на фронте к середине мая становится всё менее похожей на классическую модель «медленного позиционного наступления» и всё больше — на борьбу за оперативную конфигурацию будущей кампании. Проблема известная: фронт насыщен дронами, логистика просматривается на десятки километров, а любые крупные концентрации сил быстро становятся целью для ударов.
Российское командование, судя по всему, окончательно пришло к выводу, что попытка глубокого наступления на Запорожье без нейтрализации Ореховского района обороны ВСУ лишена оперативного смысла. Именно этим объясняется перегруппировка сил 58-й армии на правый фланг, концентрация усилий в районе Орехова и параллельная активизация группировки западнее и юго-западнее Гуляйполя. Фактически речь идёт о попытке «свернуть» всю систему украинской обороны юго-восточнее Запорожья, чтобы затем получить возможность развивать наступление уже на широком фронте.
Пока Орехов остаётся крупным узлом обороны ВСУ, любое продвижение вдоль Днепра или в сторону самого Запорожья остаётся флангово уязвимым. Его обход или нейтрализация создают совершенно другую конфигурацию фронта и позволят главное, высвободить часть ресурсов для других направлений — прежде всего для Славянско-Краматорской дуги, которая стратегически остаётся для России куда более значимой. В контексте того, что «вывод ВСУ из Донбасса» всё чаще оказывается главной проблемой договоренностей.
Характер боевых действий продолжает радикально меняться. Наиболее показательна ситуация в районе Гуляйполя. Там фактически формируется новая модель войны — «рассеянная инфильтрация». Российские подразделения всё активнее используют малые штурмовые группы, которые просачиваются в межпозиционные пространства, занимают отдельные посадки, лесополосы и узлы местности, создавая давление сразу на нескольких участках. Война всё больше распадается на сеть локальных очагов, где обе стороны вынуждены вести постоянные поисково-рейдовые действия малыми группами.
С одной стороны, такая тактика действительно разрушает связность обороны ВСУ, заставляет их распылять силы и создаёт постоянное напряжение на линии фронта. С другой — она же ограничивает темпы собственного продвижения.
Украинская сторона, о чем писали ранее, пытается компенсировать ситуацию на земле резким наращиванием дронового компонента. Это создаёт стратегическую проблему. Любая попытка масштабной концентрации российских сил теперь быстро вскрывается разведкой и становится уязвимой для ударов. Под угрозой оказывается не только передний край, но и сама логистика — подвоз боеприпасов, ротации, накопление резервов. Именно поэтому нынешняя кампания идет так, как идёт.
Но у этой модели есть пределы. Россия объективно ограничена во времени и ресурсах. Война на истощение становится всё менее выгодной по мере роста украинских ударных возможностей и расширения западной поддержки дроновых программ. Именно поэтому всё заметнее внутренняя дилемма российской кампании лета–осени 2026 года. Запорожское направление выглядит логичным с точки зрения географии фронта и текущего распределения сил. Но стратегически куда важнее остаётся Славянско-Краматорская агломерация. Взятие Орехова и даже выход к Запорожью ещё не гарантируют решающего результата: штурм крупного города через Днепр — совершенно другой масштаб операции. Тогда как успех на Славянско-Краматорском направлении потенциально открывает цепочку последствий вплоть до угрозы Павлограду, Изюму и дальнейшего давления на Харьковскую дугу.
По сути, сейчас российское командование пытается решить почти невозможную задачу: сохранить давление сразу на нескольких направлениях, не распылив при этом ограниченные оперативные резервы. Отсюда и наблюдаемая модель — постоянное «вязкое» давление малыми группами при одновременной подготовке более крупной операции там, где удастся создать окно возможностей.
